Перевел с английского Илан Полоцк


Глава I



    Мистер Джонс с фермы "Усадьба" закрыл на ночь курятник, но он был так пьян, что забыл заткнуть дыры в стене. Ткнув ногой заднюю дверь, он проковылял через двор, не в силах выбраться из круга света от фонаря, пляшущего в его руке, нацедил себе последний стаканчик пива из бочонка на кухне и отправился в постель, где уже похрапывала миссис Джонс.
     Как только в спальне погас свет, на ферме началось беспокойное движение. Весь день ходили слухи, что старый майор, призовой боров из миддлуайта, прошлой ночью видел странный сон и хотел бы поведать о нем остальным животным. Все договорились встретиться в большом амбаре, как только мистер Джонс окончательно скроется из глаз. Старый майор (так его всегда звали, хотя имя, под которым его представляли на выставках, звучало как краса уиллингдона), пользовался на ферме таким уважением, что все безоговорочно согласились.
     Майор уже ждал, как обычно, уютно расположившись на своей соломенной подстилке на возвышении в конце амбара, под фонарем, подвешенным к балке. Ему было уже двенадцать лет, и в последнее время он раздавался скорее в ширину, но тем не менее продолжал оставаться все тем же благородным боровом, в глазах которого светилась мудрость и доброжелательность, несмотря на устрашающие клыки. Пока все животные собрались и устроились каждый по своему вкусу, прошло довольно много времени. Первыми пришли три пса - Блюбелл, Джесси и пинчер, а за ними свиньи, которые сразу же расположились на соломе перед возвышением. Куры разместились на подоконниках, голуби толкаясь, расселись на стропилах, а овцы и коровы прилегли сразу же за свиньями и принялись за свою жвачку. Вместе пришли упряжные лошади Боксер и Кловер. Они двигались медленно и осторожно, стараясь, чтобы их широкие волосатые копыта занимали как можно меньше места. Кловер была рослая кобыла средних лет, окончательно расплывшаяся после рождения четвертого жеребца. Внешность Боксера вызывала невольное уважение - высотой в холке более 6 футов, он был так силен, как две обыкновенные лошади вместе взятые. Белая полоса, пересекавшая его физиономию, придавала ему довольно глупый вид, да он и в самом деле не блистал интеллектом, но пользовался всеобщим расположением за ровный характер и удивительное трудолюбие. После лошадей явилась мюриель, белая коза и осел Бенджамин. На ферме он жил дольше всех и отличался препротивным характером. Говорил он редко, но и в этих случаях обычно изрекал какое-нибудь циничное замечание - например, он как-то обмолвился, что господь бог наделил его хвостом, чтобы отмахиваться от оводов, но он предпочел бы обходиться и без оводов и без хвоста. Единственный среди всех животных, на ферме он никогда не смеялся.

Страницы: (59) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Ее рыжеватые волосы, на макушке
уложенные в маленькую корону и крупными локонами спускающиеся на уши,
превосходно гармонировали с нежной белизной ее кожи, на которой здесь и
там проступали крохотные веснушки. Наиболее характерным в ее лице с
несколько длинным носом и маленьким ртом было полное отсутствие углубления
между нижней губой и подбородком. Коротенький лиф с пышными буфами на
рукавах, пришитый к узкой юбке из легкого, в светлых цветочках, шелка,
оставлял открытой прекрасную шею, оттененную атласной ленточкой со
сверкающим брильянтовым аграфом посередине.
Консул нервно заерзал в креслах. Он был одет в светло-коричневый сюртук
с широкими отворотами, с рукавами, пышными наверху и плотно облегающими
руку от локтя до кисти, и в узкие белые панталоны с черными лампасами.
Плотный и широкий шелковый галстук, обвивая высокие стоячие воротнички, в
которые упирался его подбородок, заполнял собою весь вырез пестрого
жилета. Глаза консула, голубые и довольно глубоко посаженные, внимательным
выражением напоминали глаза его отца, но казались более задумчивыми;
серьезнее, определеннее были и черты его лица - нос с горбинкой сильно
выдавался вперед, а щеки, до половины заросшие курчавыми белокурыми
баками, были значительно менее округлы, чем щеки старика.
Мадам Будденброк слегка дотронулась до руки невестки и, уставившись ей
в колени, тихонько засмеялась.
- Он неизменен, mon vieux! [мой старик (фр.)] Не правда ли, Бетси? -
Она выговаривала: "неизмэнен".
Консульша только слабо погрозила своей холеной рукой, на которой
тихонько звякнули браслеты, и затем этой же рукой - излюбленный ее жест! -
быстро провела по щеке от уголка рта ко лбу, словно откидывая непокорную
прядь волос.
Но консул, подавляя улыбку, произнес с легким укором:
- Папа, вы опять потешаетесь над религией...

Манн Томас (Mann Thomas)
«Будденброки»

Биография

Произведения

Музей

Статьи

Сочинения

Галерея

Цитаты

Краткие содержания

Стол заказов